2 июня 1945 года Президиум ВС СССР принял указы о награждении Павла Ивановича Батова и Александра Ильича Родимцева

Фронтовики помнят, как победной весной 1945-го выжженная, израненная долгой войной земля Европы не успела взойти цветами. Но повсюду буйно цвела сирень. Как будто сама природа радовалась тому, что скоро придет долгожданный мир. Цвела сирень и на балтийском берегу Германии, где в конце апреля еще продолжала вести бои 65-я армия под командованием генерала Батова (она входила в состав 2-го Белорусского фронта).

В районе города Барт на пути наступавших оказался лагерь военнопленных. Выяснилось, что немцы готовили подлую провокацию: переодевшись в форму солдат Красной Армии, уничтожить пленных американских и британских пилотов. Не вышло! Зловещий план сорвали бойцы Батова, и уносить ноги пришлось самим гитлеровцам.

2 мая 1945 года 133-й гвардейский Гданьский Краснознаменный ордена Суворова стрелковый полк 44-й гвардейской Барановичской ордена Ленина Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии занял город Барт на берегу Балтийского моря, где располагался лагерь пленных летчиков «Шталаг-Люфт 1». В нем содержались свыше 9 тысяч летчиков военно-воздушных сил западных союзников: 7500 американцев и более 1500 англичан, а также уроженцев британских доминионов. Подавляющее большинство пленных – 8 тысяч – офицеры. Об освобождении лагеря советское военное командование незамедлительно сообщило союзникам, и те вывезли соотечественников на самолетах.

Прошли десятилетия. Бывшие узники лагеря «Шталаг-Люфт 1» не забыли своих освободителей. Один из них организовал в США туристическую фирму и почти каждый год возил своих коллег, их детей и внуков в Германию. Как-то он пригласил в такую поездку дочь советского полководца Наталью Павловну Батову, которая в то время работала советником в российском посольстве в Вашингтоне. Ее и других участников группы встречали букетами сирени. Как тогда, в 45-м, бойцов генерала Батова.

Конечно, разговор зашел и об отце. Операции, разработанные Павлом Ивановичем и его штабом, приносили блестящие результаты. Начальник Генерального штаба, член Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза Александр Василевский отзывался о нем как об опытнейшем боевом командарме, великолепной души и скромности человеке. Они познакомились еще в начале 30-х годов, когда Батов был командиром батальона в одном из полков Московской Пролетарской стрелковой дивизии. Уже тогда в работе Батова чувствовался хороший методист и организатор, отлично знающий свое дело, и заботливый командир. Зарекомендовал себя великолепно подготовленным боевым военачальником, умеющим правильно организовать общевойсковой бой и управление им.

«Настоящее боевое знакомство у нас началось со времен Великой Отечественной войны, – вспоминал Василевский. – П.И. Батов бессменно и отлично решал самые ответственные задачи на основных направлениях тех фронтов, в составе которых находилась 65-я армия. Большую часть войны она была во фронте К.К. Рокоссовского, который очень любил, ценил и уважал Павла Ивановича. Высоко ценила его и Ставка Верховного Главнокомандования».

Начальник Института военной истории генерал-лейтенант Павел Жилин рассказывал, что первым ворваться в Берлин и взять Гитлера в плен мечтал британский фельдмаршал Бернард Монтгомери. Из-за этого он даже поссорился с американским генералом Дуайтом Эйзенхауэром, будущим президентом США. Однако карты тому и другому спутал Батов. Войска под его командованием первыми форсировали Одер и открыли дорогу на Берлин.

Уже в завершающие дни войны маршал Константин Рокоссовский представил дважды Героя Советского Союза Павла Батова главнокомандующему сухопутными войсками союзников в Европе Бернарду Монтгомери. В числе немногих иностранцев он был удостоен высшей полководческой награды СССР – ордена «Победа» (№14). «Господин фельдмаршал, это тот самый генерал, который первым форсировал Одер и открыл ворота в Берлин», – сказал Рокоссовский. И перечислил несколько эпизодов ратной биографии Павла Ивановича. Прапорщик Батов получил отменный боевой опыт еще в Первую мировую, когда за храбрость был награжден двумя Георгиевскими крестами.

Вступив в 1918-м в Красную Армию, успешно продвигался по ступеням военной службы. После окончания Военной академии им. Фрунзе добровольцем отправился в Испанию. Под псевдонимом Пабло Фриц воевал в 12-й Интернациональной бригаде генерала Лукача, был дважды ранен. А затем – советско-финская война… В годы Великой Отечественной соединения и части 65-й армии под командованием Батова отличились в Сталинградской и Курской битвах, в сражении за Днепр, в боях при освобождении Белоруссии. В Бобруйской операции (1944) генерал Батов применил для поддержки атаки пехоты и танков двойной огневой вал, умело организовал маневрирование соединениями и частями. Подобные новаторские приемы в организации наступательных боев Павел Иванович использовал и позднее – в Висло-Одерской, Берлинской, Восточно-Померанской (1945) операциях, при штурме городов Росток, Штеттин (Щецин). Боевые успехи 65-й армии под его руководством 23 раза отмечались в приказах Верховного Главнокомандующего.

Монтгомери пристально смотрел на русского генерала, долго жал ему руку и вдруг спросил: «А вы случайно не родственник Суворова? Я хорошо знаю историю и видел его портреты. Ваше сходство с генералиссимусом поразительно: невысок, худощав и точно такой же хохолок на затылке». «Почти угадали, господин фельдмаршал, – рассмеялся Рокоссовский, – мои солдаты так его и называют: наш Суворов».

В этих словах был глубокий смысл. Или, если точнее, символика. «Наш Суворов» был награжден тремя орденами Суворова I степени, орденами Кутузова I степени, Богдана Хмельницкого I степени. А еще – восемью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, Отечественной войны I степени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, «Знак Почета», десятью иностранными орденами и многочисленными медалями. Павел Иванович – обладатель редкого для иностранного, а тем более для советского военачальника, статуса – Рыцарь-Командор Ордена Британской Империи (1944).

Я не случайно начал это повествование с эпизода освобождения бойцами Батова германского концлагеря, где содержались военнослужащие стран антигитлеровской коалиции. В хронике боевого пути 65-армии это не единственный эпизод высочайшего гуманизма и трепетного отношения к человеческим жизням.

Начало весны 1944-го. Готовится решающая операция по освобождению Белоруссии – «Багратион». Лесисто-болотистая местность Полесья – не лучшее направление для будущего крупного наступления, и наши войска пока не ведут там активных боевых действий. Но штаб 9-й армии вермахта настораживает относительное спокойствие. После февральских боев на участке Озаричи – Паричи немецкое командование обеспокоено ненадежностью обороны на этом рубеже. Оно опасается наступления частей 65-й армии генерала Батова, обладающей огромным боевым опытом еще со времен Сталинградской битвы.

Командарму 65-й доложили: в прифронтовой зоне, в частности в районе поселка Озаричи, оккупанты спешно создали концлагеря. Это было сделано по инициативе бывшего личного адъютанта Гитлера генерала Фридриха Хоссбаха, их узникам командование 9-й немецкой армии уготовило участь живого щита. Люди были намеренно заражены тифом и другими инфекционными болезнями. Им отводилась роль «живого бактериологического оружия».


Об этом стало известно армейским разведчикам. В ночь с 18 на 19 марта передовые подразделения 65-й армии скрытно, в быстром темпе выдвинулись к концлагерю Озаричи. Оккупантам, застигнутым врасплох, пришлось оставить свои позиции. По разминированным проходам бойцы Батова вывели из концлагеря 33480 человек. Из них – 15960 детей в возрасте до 13 лет, в том числе 517 сирот. Там было также 13072 нетрудоспособные женщины и 4448 стариков, о которых немедленно позаботились военные медики. Для спасения освобожденных было оперативно развернуто 25 военно-полевых госпиталей.

«Мы все благодарны судьбе и красноармейцам генерала Батова за то, что остались живы». Так спустя более семи десятилетий сказал немецкому радиожурналисту на Поклонной горе в Москве один из спасенных – Михаил Синькевич. Ныне – полковник в отставке, член-корреспондент Академии военных наук, ведущий сотрудник одного из оборонных НИИ. А в ту далекую пору маленькому Мише не было и четырех лет. Одно из памятных событий в жизни Михаила Синькевича – встреча с вдовой командарма Ниной Федоровной Батовой. Она подарила ему книгу «В походах и боях» со своей дарственной надписью. В ней генерал Батов поведал и о неизвестных страницах спасения тысяч детей и их матерей из фашистского ада.

С 1962-го по 1965-й генерал армии Батов был начальником штаба Вооруженных Сил стран Варшавского Договора. В 1970–81 годах возглавлял Советский Комитет ветеранов войны (СКВВ). Много сил и времени уделял совершенствованию работы коллектива, укреплению связей с зарубежными ветеранскими организациями. Под его руководством число секций в Комитете увеличилось с 17 до 36. Сколько он сделал для фронтовиков! Люди помнят о его неустанной заботе о ветеранах, условиях их жизни. Не случайно именно в тот период возглавляемый Батовым коллектив стал единственной в стране общественной организацией, награжденной орденом Отечественной войны I-й степени.

Сирень, с которой начат рассказ, высажена и на Аллее Героев в Волгограде, где 75 лет назад в ходе грандиозной битвы героически сражалась 65-я армия. Об этом, а также о событиях финала Великой Отечественной войны, боевому генералу, который прошел ее с первого дня до последнего, напоминали кусты с фиолетовой кипенью на его даче и во внутреннем дворике Комитета ветеранов.

О ратной биографии замечательного военачальника в эти дни вспоминают его родные и близкие, все кто его помнит и чтит. Повод для этого особый: 1 июня Павлу Ивановичу исполнилось бы 120. А чуть ранее, в конце мая, бывшая офицер-связист узла связи 65-й армии Нина Федоровна Батова отметила свои девяносто четыре…

Юбилей Павла Ивановича достойно отметили и те, кого его солдаты освободили в далеком 1944-м. В Минске в издательстве «Кнiгазбор» только что вышла книга бывших узников концлагеря «Озаричи» Аркадия Шкурана и Михаила Синькевича «ПОЛЕСЬЕ. ТРАГЕДИЯ И ПАМЯТЬ». Преступления вермахта: концлагерь «Озаричи», 1944 год». Это фундаментальное издание с редчайшими, недавно рассекречеными документами и фотографиями из белорусских, немецких и российских архивов. Научный редактор и консультант книги – автор этих строк.

В те дни семьдесят лет назад решалась судьба нашего Отечества. В Волгограде на крутом берегу до сих пор сохранилась надпись на бетонных плитах: «Здесь сражались насмерть гвардейцы Родимцева».

Однажды к этому памятному месту мы пришли вместе с Наташей Родимцевой, дочерью генерала. Наташа сказала мне: «После ухода отца в душе такая боль и пустота. Я находила утешение в том, что стала собирать память о нем. Встречалась с теми, кто воевал с отцом».

Мы были давно знакомы. Я бывала в их доме. Случилось так, что генерал-полковник А.И. Родимцев дал мне последнее в своей жизни интервью.

А Наташа всю жизнь с необычной энергией старалась побывать там, где воевал ее отец, бережно сохраняя каждое свидетельство о нем – даже если это всего лишь эпизод, одна строчка.

Из мемуаров немецкого полковника Адама: «12-го сентября 1942 года генерал Паулюс был вызван в ставку Гитлера в Виннице. Паулюс докладывал о предстоящем захвате Сталинграда. После доклада Гитлер небрежно свернул карту Сталинграда, сказав при этом: «Все уже сделано. Красная армия разбита, и город защитить не сможет».

В эти самые дни на левом берегу Волги в перелесках скрытно подходили к реке полки 13-й гвардейской дивизии, которой командовал генерал А.И. Родимцев. В ночь на 15 сентября началась переправа. В те часы немцы уже вышли на берег Волги в центральной части города. Переправу противник обстреливал из орудий и минометов. Река кипела от взрывов. Гвардейцам Родимцева предстояло форсировать Волгу под огнем противника. Взрывы топили катера и баржи. Сотни воинов погибли в свинцовых водах реки. А те, кто доплыл до правого берега, прыгая с барж, вступали в бой.

Впоследствии Родимцев вспоминал: «Немецкие самолеты проносились над нашими головами. Рушились стены домов, коробилось железо. Тучи дыма и пыли резали глаза. Нам предстояло наступать в этом смертельном аду, чтобы отогнать немцев от Волги, занять прибрежные улицы».

Строки из боевых донесений первых дней боев: «Лейтенант Шибанов с группой бойцов, перебив немецкий орудийный расчет, захватил пушку и повернул ее против наседавшего противника. Красноармеец Мальков связкой гранат уничтожил приближавшийся танк. Старший сержант Дынкин через руины пробрался на улицу, занятую немцами, поднялся на чердак, из окошка уничтожил расчет немецкого пулемета, преграждавшего путь наступавшей роте». Каждую пядь земли гвардейцы брали с боем.

Из воспоминаний маршала Г.К. Жукова «13, 14, 15 сентября 1942 года для сталинградцев были тяжелыми, слишком тяжелыми днями.

Противник шаг за шагом прорывался через развалины города к Волге. Перелом в эти тяжелые и, как временами казалось, последние часы был создан 13-й гвардейской дивизией А.И. Родимцева.

Ее удар был совершенно неожиданным для врага».

Для нас – это страницы истории. Для Наташи Родимцевой документы и воспоминания ветеранов – весточки об отце из далекого прошлого. Она бывала в его родном селе Шарлык Оренбургской области. Застала еще тех, кто когда-то звал ее отца просто – Санек. Семья Родимцевых жила на окраине села. Их улицу, где селились бедняцкие семьи, называли Оторвановка. В деревне вспоминали такой случай. Однажды Санек не пришел в школу. Что случилось? Оказалось – лапти износились. Учительница Вера Афиногеновна принесла ему новые. Ребенком, ему было 13 лет, Александру уже пришлось пережить жестокость войны, гражданской. На глазах всего села его отца до смерти забили плетьми казаки-дутовцы. Саня стал кормильцем семьи. Был подмастерьем у сапожника. Брался за любую работу. А в 22 года предстал перед призывной комиссией. Мог ли он подумать тогда, что станет дважды Героем Советского Союза, а его бюст установят в центре родного села?!

Окончив срочную службу, Александр Родимцев подает рапорт: он решил всерьез учиться военному делу. Был принят в училище Кремлевских курсантов, из стен которого выйдут потом многие офицеры, впоследствии ставшие генералами и даже маршалами.

Наташа помнит, как Александр Ильич любил стихи Константина Симонова! Особенно - «Кружится испанская пластинка». Это память об Испании. В 1936 году он сказал жене Екатерине, что его направляют в командировку «помочь в уборке урожая в Монголии», а на самом деле отправился в Испанию, где началась гражданская война. Он становится одним из советников в частях республиканской армии. Здесь его называют капитан Павлито. Впоследствии, разыскивая материалы о военной биографии отца, Наташа Родимцева прочтет воспоминания писательницы Марии Фортус, ставшей прототипом героини фильма «Салют, Мария». Мария Фортус была переводчицей и знала Александра Ильича лично. Всего один эпизод из ее воспоминаний: «Однажды мы с Сашей Родимцевым находились на командном пункте бригады. Командир Энрике Листер вдруг увидел, что поддерживающие бригаду танки почему-то изменили направление. Связи с ними не было. Это был опасный момент боя. Саша Родимцев бросился в машину и помчался к танковой колонне. По всему полю раздавались взрывы. Мы видели, как он подъехал к головному танку, вскочил на броню и забарабанил по люку. Передал приказ командиру танкового взвода. Когда он вернулся, мы увидели на его кожаной тужурке пробоины. А сам – будто заговоренный. Отважный был человек». Маршал К.А. Мерецков, воевавший в Испании, написал о Родимцеве:

«Я часто видел его в бою и смог оценить его качества. Не раз бывало, что в самой тяжелой обстановке он умел повернуть ход боя и добиться победы».

В 1937 году А.И. Родимцев был удостоен звания Героя Советского Союза.

И снова – учеба. Родимцев принят в Военную академию имени М.В. Фрунзе. Книги, карты, схемы. Бывший деревенский паренек понимал, как многому ему предстоит учиться. В Сталинграде генералу Родимцеву было 37 лет. Он воевал на Украине, защищал Киев, вырвался из окружения, сохранив людей и оружие. В 1942 году за освобождение курского города Тим его дивизии было присвоено звание гвардейской.

…Берег Волги, изрытый землянками и блиндажами. В одном из них – штаб Родимцева. До переднего края всего 200 метров. Клятва гвардейцев: «За Волгой для нас земли нет!».

Пройдут годы, и тема обороны Сталинграда окажется спорной. Появится немало домыслов о том, кто сражался тогда на Волге, проявив стойкость, которая поразила мир. Найдутся литераторы, которые дадут простой ответ. Все дело, мол, в том, что на волжском берегу воевали штрафные батальоны. И эта байка будет ходить по свету. Но только в Сталинграде была совсем другая история.

На Волгу были направлены воздушно-десантные корпуса - элитные войска Красной армии. В каждую роту отбирались воины, как теперь в спецназ. Дивизия А.И. Родимцева – бывший 3-й воздушно-десантный корпус, первой прибыла в Сталинград. Вскоре на Волгу будут переброшены еще несколько воздушно-десантных корпусов, которые займут оборону в городе. Многие тысячи тогда сложили свои головы в боях на улицах Сталинграда.

В интервью А.И. Родимцев говорил мне: «После войны меня часто спрашивали – как могли мы удержаться на последнем рубеже, когда до Волги оставалось 200-300 метров? Десантники прошли особую подготовку. Они были психологически подготовлены, к тому, чтобы воевать в тылу врага, сражаться в полном окружении. Бойцы владели не только всеми видами стрелкового оружия, но еще умели вести разведку и знали саперное дело».

Сейчас даже трудно представить себе, с каким волнением люди ждали каждое сообщение о сражении в Сталинграде. Для победы на Волге на заводах открывали «сверхплановые счета» бригады, выпускавшие боевую технику. Именем Сталинграда называли партизанские отряды. Жители собирали средства для покупки танков и самолетов, в «общий котел» сдавали свои сбережения и ценности. Во многих странах мира люди с надеждой и тревогой ждали сообщений из волжской твердыни. Мне рассказывала в Париже княгиня З.А. Шаховская, эмигрантка, ставшая участницей Сопротивления, как они по ночам слушали по радио известия о боях в Сталинграде, от руки писали листовки в поддержку наших воинов и, рискуя жизнью, расклеивали их на домах парижан.

Чилийский поэт Пабло Неруда написал о Сталинграде: «Моряк посреди разъяренного моря ищет на небе одну звезду – звезду горящего города».

Имя генерала А.И. Родимцева часто звучало в сводках Совинформбюро. Журналисты, побывавшие в сражающемся Сталинграде, называли его: Генерал-отвага.

…Помню, как вместе с Наташей Родимцевой мы долго стояли у легендарного Дома Павлова, известного ныне во всем мире. Сейчас к нему водят экскурсии. В этом доме воевали гвардейцы генерала Родимцева. Вот что рассказывал мне Александр Ильич об этом: «Как-то в конце сентября 1942 года мы долго наблюдали за четырехэтажным домом, который закрывал от нас площадь. Из него немцы постреливали. Но сколько их в доме, мы не знали. Я приказал послать в дом группу разведчиков, которую возглавил сержант Яков Павлов. Пробравшись ночью в подъезд дома, разведчики услышали немецкую речь, лязг металла. Ночной бой в здании – самый тяжелый бой. Чутье, находчивость, смелость решают его исход. Утром от Павлова пришло донесение о том, что они выбили немцев. Мы направили в дом подкрепление – бронебойщиков, пулеметчиков, снайперов, минометчиков. По ночам бойцы прорыли ров к Волге, по которому доставляли боеприпасы и питание. Конечно, мы не подбирали специально гарнизон по национальному составу. Но здесь, плечом к плечу, воевали русские, украинцы, татары, белорусы, грузины, евреи, узбеки, казахи… Никто не считал, сколько атак выдержали защитники этого дома, но взять его немцы не смогли до самого конца сталинградских боев».

Подвиг этого гарнизона вошел в историю. 58 дней сражался Дом Павлова. Это больше, чем оборонялись войска некоторых европейских государств.

Однако Дом Павлова стал известным не потому, что являлся единственным. Это был типичный в тех условиях опорный пункт обороны. Такими же крепостями в Сталинграде стали здания мельницы, мартеновский цех, элеватор.

Генерал Родимцев часто бывал в этом доме. Отсюда удобнее всего было наблюдать за передним краем. Он так описывал эту солдатскую крепость: «Окна были превращены в амбразуры, Заложены кирпичом, отопительными батареями. Под ними – наготове патроны, гранаты, пулеметные ленты. Гарнизон занимал круговую оборону. В углу одной из комнат я увидел самовар. Кипятком разводили концентраты».

Многие события в Сталинграде остались в его душе незаживающей раной, - говорил мне Александр Ильич. Таковой была для него память о защитниках городского вокзала, ставшего Брестской крепостью для его дивизии. Там сражался один из лучших батальонов, которым командовал старший лейтенант Ф.Г. Федосеев. Они были окружены. На привокзальную площадь вышли немецкие танки. Силы были не равные. Лейтенант Колебанов написал записку: «Пусть знает вся страна – мы не отступили. Пока мы живы, немцы не пройдут». Такой ценой выполнялся в Сталинграде приказ: «Ни шагу назад!». «Я помню, как на берег Волги выполз израненный, истощенный боец. Он сказал, что все защитники вокзала погибли», - с болью, много лет спустя, рассказывал мне Родимцев.

Немецкий генерал Дерр писал: «За каждый дом, цех, водонапорную башню, железнодорожную насыпь велась ожесточенная борьба, не имевшая себе равных. Русские превосходили немцев в использовании местности, были опытнее в боях за отдельные дома, они заняли прочную оборону».

…И снова не могу не сказать о дочери генерала. О том, какой душевной щедростью одаривает она выживших ветеранов. В доме Павлова воевал пулеметчик Илья Воронов. Когда бойцы пошли в наступление, его осыпало осколками – более двадцати ранений. Перебиты ноги и левая рука. И этот искалеченный человек нашел в себе силы бросать гранаты, выдергивая чеку зубами… Наташа разыскала ветерана. Он жил в поселке Глинка Орловской области. И вот одна из их встреч. «Илья Васильевич написал, что едет с юга через Москву. Вбегаю в здание Курского вокзала. Как его здесь найти? Прошу объявить по радио. Никто не приходит. Ищу поезд, который уходит на Орел, номера вагона не знаю. Решила прочесать все вагоны, начиная с хвостового. Спрашиваю у проводников. «Нет ли у вас ветерана на костылях?» Наконец вижу – вот он, Илья Воронов. Он рад, а я еще больше. Соседу уважительно меня представляет: «Дочь моего командира Родимцева, - и добавляет радостно. – Я знал, что она придет».

Одна из улиц в Волгограде названа именем Ильи Воронова.

А вот мгновения победы в Сталинграде, как их описывал генерал А.И. Родимцев. Позади остались месяцы уличных боев: «Утром 26 января 1943 года зазвонил полевой телефон. Докладывал командир полка Панихин, находившийся на скатах Мамаева кургана: «С запада слышна сильная артиллерийская стрельба». Мы поняли, что это значит. К тому времени немецкая группировка Паулюса была полностью окружена. С каждым днем сжималось кольцо вокруг врага. К нам приближались с запада, из волжских степей войска Донского фронта. Для нас, оборонявшихся на последних клочках земли над Волгой, эта весть была праздником. И надо же было такому случиться, что на наш участок выходила армия П.И. Батова, с которым я подружился еще в Испании! Я приказал немедленно выступать на соединение с наступавшими войсками. Около девяти часов утра мы увидели в снежной мгле силуэты танков-«тридцатьчетверок». Что тут началось! Люди бежали навстречу друг другу по колено в снегу. Победа! Мы так много пережили в Сталинграде, что мне казалось – наступил самый счастливый день в моей жизни. На месте встречи двух фронтов в тот же день мы решили навечно поставить танк, на броне которого было написано: «Челябинский колхозник». Это был первый памятник, установленный в Сталинграде».

После Сталинграда генерал Родимцев стал командиром 32-го гвардейского стрелкового корпуса, воевал на Курской дуге, участвовал в освобождении Украины, Польши, форсировал Одер, брал Дрезден, войну закончил в Праге. В 1945 году он стал дважды Героем Советского Союза.

Еще при жизни А.И. Родимцева в московской школе № 26 открылся музей, посвященный героической 13-й гвардейской стрелковой дивизии.

В его создании приняли участие в общей сложности две тысячи человек – ветераны, педагоги, школьники и их родители. В витринах – ценные исторические материалы: фотографии, фронтовые письма, рукописные мемуары, книги. На стенах – портреты героев. Здесь проходят уроки мужества, проводятся экскурсии для других школ. Наташа Родимцева стала заместителем председателя Совета ветеранов дивизии, директором школьного музея.

Многие годы она собирала воспоминания, документы, и само собой созрела книга «Мой отец генерал Родимцев», весь тираж тут же раздарила музеям, ветеранам, друзьям. Однако каждый раз, когда мы встречаемся с Наташей, она с упоением рассказывает о том, какие новые материалы нашла об отце и его однополчанах и повторяет: «Еще столько работы!»

Снова она, не видевшая войны, мысленно переступает ту огненную черту, за которой грохот взрывов и свист пуль. Чем дальше, тем необозримей кажется ей эта дорога…

По материалам и с использованием фотографий с сайтов : 

Федеральный портал Истории России (histrf.ru)

Военное обозрение (topwar.ru)